Акушер подменил ребенка богатой дамы на здорового.

Акушер подменил ребенка богатой дамы на здорового. А через 15 лет решил покаяться.

Роман Петрович из последних сил спешил по темной осенней улице, все заметнее ускоряя шаг. Длинные седые волосы трепал холодный колючий ветер, прохожие шарахались от странного путника. Но пожилой мужчина, казалось, ни на что не обращал внимания. Ему необходимо торопиться, он просто обязан успеть. И только влетев под воротню двора-колодца, он облегченно выдохнул. Дом номер 39 прямо перед ним, значит, успел.

Остался последний рывок, третий этаж, и он у цели. С поразительной для его возраста прытью, старик взлетел по лестнице и перевел дух у обитой дерматином двери. А когда на стук открыла миловидная, моложавая женщина, он даже отскочил. С трудом подавив желание сбежать вниз, он сложил ладони в умоляющем жесте.

— Здравствуйте. — Ничего не замечая, первой поздоровалась женщина. — Чем могу вам помочь?

Старик потупился, а женщина вдруг вскрикнула:

— Ой, а я ведь и вас помню. Я рожала у вас в Заречном.

Роман Петрович обреченно кивнул.

— Белова Ирина, кажется. Мне нужно с вами серьезно поговорить.

Ирина легко пожала плечами, пропуская врача внутрь квартиры. Торопливо разувшись, он шагнул в чистенькую, уютную комнату и замер. Ирина вошла за ним и улыбнулась, перехватив его напряженный взгляд на снимок дочери.

— Это Света. Красавица выросла. Вот только не похожа ни на меня, ни на мужа. В прабабушку пошла.

У доктора задрожал подбородок.

— Выросла, — откликнулся он эхом за Ириной. — Жива.

Женщина, не понимая, смотрела на старика и вдруг кивнула.

— Ах, да. Вы же ее принимали и сообщили о больном сердце. Вот только прогнозы ваши не оправдались.

Ирина во всех красках вспомнила, как тогда, 13 лет назад, еще не старый доктор положил к ней на грудь маленькую девочку. «Мне очень жаль. У ребенка серьезная патология сердца. Таких выживают только 5%». Как же ей хотелось закричать и влепить этому эскулапу по физиономии. Зачем он сделал кесарево? Почему не дал родить самой? Наверняка операция дала осложнение. Это потом Ирине объяснили, что доктор ни при чем. Не нужно было трястись двое суток в плацкарте перед самыми родами. Вот и повернулся ребеночек неправильно. Но Ирине было так страшно рожать в первый раз, что, не послушав советов, рванула к сестричке. Сама себе кесарево накликала. А болезнь сердца у плода была с самого начала. Странно, что ее проглядели в женской консультации.

В глазах Романа Петровича блеснули слезы. И Ирина схватила старика за руку.

— Да вы не беспокойтесь, сейчас уже все хорошо. Нам в Питере сразу операцию сделали. Ну, конечно, спортом заниматься нельзя. Но в целом Света совершенно здоровая девочка.

Не станет Ирина рассказывать старику, через что пришлось пройти, чтобы найти хирурга. И как было страшно после операции на открытом сердце. А пожилой мужчина, не скрывая, хлюпал носом.

— Ирина, вы должны меня выслушать. Это очень важно, поверьте.

Женщина сделала приглашающий жест. И они оба опустились на диван. Роман Петрович сполз на самый краешек и торопливо начал.

— Я болен, голубушка, неизлечимо болен. Жизни осталось на несколько недель. Возможно, болезнь – это расплата за мой грех. Поэтому все расскажу.

Он вздохнул судорожно.

— Может быть, если я вымолю ваше прощение, хоть умру спокойно.

Старик взглянул виновато на изумленную Ирину и тихо принялся рассказывать. Как за месяц до рождения Светы к нему обратилась одна женщина. Очень непростая женщина. Елена много лет была замужем за очень влиятельным господином из администрации соседнего районного центра. Жизнь женщины вполне удалась, если не считать того, что за все время замужества она так и не смогла забеременеть.

Однажды она узнала, что муж неверен. И тогда она спросила об этом напрямик. Мужчина не стал юлить, Елена узнала, что муж очень хочет наследника. Женщина испугалась. Испугалась вовсе не того, что муж уйдет. Не любила она его давно. Ей стало страшно потерять положение в обществе и те блага, которые ей гарантировало это положение. Да и без денег благоверного жить ужасно не хотелось. Впрочем, и сама измена вызывала боль и негодование. Со злости обманутая женщина закрутила роман с садовником. И тот с удовольствием ублажал красивую хозяйку. Неизвестно, как получилось, но Елена в этих отношениях почти сразу забеременела. Немедленно бросив ненужного теперь любовника, она поспешила обрадовать беременностью мужа. И муж изменился в корне. Снова стал заботливым и нежным.

Все было прекрасно, вот только на пятом месяце врачи предупредили будущую мамочку, что у плода серьезная патология сердца. И Елена испугалась. Испугалась не на шутку. Аборт делать поздно. Да и как отнесется муж к ее решению? Рассказать благоверному правду тоже не вариант. Нужен ли ему будет больной ребенок, когда вокруг полно баб, готовых родить здорового? Вот и придумала дамочка хитрую многоходовку.

Через общих знакомых подобралась к Роману Петровичу и предложила солидную сумму за то, что он подменит младенца в родах. Доктор долго отнекивался, вот только жизненные обстоятельства иногда сильнее человека. Сын Романа Петровича страдал тяжелой наркотической зависимостью. Лечить отпуска взялась одна зарубежная клиника. Только денег это стоило немалых. И доктор сломался.

Все шло гладко. Елену заранее положили на сохранение. И тут подвернулась Ирина с преждевременными родами и неправильным прилежанием плода. Все прошло без сучка, без задоринки. Узнав, что роженица по скорой иногородняя, да еще и группа крови у нее та же, что у Елены, доктор решился. Кесарили обеих в одном родзале. Врачу помогала операционная сестричка Вера. В то время они были любовниками, и женщина не отказала.

Наркоз при кесареве небольшой. Поэтому, очнувшись на столе, Ирине и положили на грудь чужого ребенка, сообщив о патологии. «Поверьте, я был уверен, что вы такая молоденькая, нарожаете себе еще кучу здоровых детей».

Старик положил таблетку под язык и вытер платком взмокший лоб. Затем он тяжело поднялся, глядя на белую, как мел, Ирину.

— Здесь адрес вашей дочери и мои контакты, — стал он рыться в кожаной папке. — А здесь мои письменные показания. На случай, если не доживу до суда.

Он подал дрожащей рукой несколько печатных листков и, сгорбившись, поплелся в прихожую.

— Спасибо, — услышал он себе в спину.

Медленно обернувшись, он нахмурился.

— За что?

Ирина решительно шагнула за ним.

— За смелость, за правду, за мой шанс найти родную дочь.

И тут входная дверь распахнулась. В квартиру влетела невысокая, крепенькая девушка-подросток.

— Здравствуйте, — прощебетала она весело, обтекая незнакомого деда. — Мам, ко мне девчонки придут, конспекты писать. Ты бутербродов нарежь, плиз.

Ирина расплылась в нежной улыбке.

— Хорошо, Светочка, сделаю с колбаской и сыром.

И обернулась к Роману Петровичу.

— А Свету свою я им ни за что не отдам, — как отрезала, сверкнув глазами.

Пожилой мужчина улыбнулся через силу, вытер слезы и шагнул за порог. Свою миссию он выполнил.

А тем же вечером на кухне Ирины состоялся «военный совет». Она разложила полученные бумаги перед мужем Денисом и напряженно следила за его реакцией.

— Неужели это правда? — поднял супруг изумленные глаза. — А как же Светочке об этом рассказать?

Ирина металась по тесной кухоньке разъяренной тигрицей.

— Не знаю, Дэн, ничего не знаю, но только и родную доченьку этой женщине оставить не могу!

И тут вмешалось провидение. Дверь беззвучно открылась, и на пороге возникла Света с большим блюдом из-под бутербродов.

— Мам, пап, что вы не можете мне рассказать? Я нечаянно услышала.

Она поставила тарелку на стол и схватила разбросанные по столешнице листочки. Быстро пробежала их глазами, потом стала вчитываться, темнея лицом, и обреченно сползла на стул.

— Вы хотите нас обменять назад? А как же я? Я ведь люблю вас.

В огромных серых глазах девушки плескались горючие слезы, и родители кинулись ее обнимать.

— Ну ты что? Как такое могла подумать? Ты наша любимая дочка! Отдай! Я сейчас же выброшу эту гадость!

Ирина потянулась за злополучными листками, но Света вдруг отстранилась.

— Мам, а вдруг Кристине плохо? Мне хорошо, а ей нет. Обещайте, что