Держи, шавка!

Держи, шавка! — муж ударил меня прямо на семейном застолье — потому что я сказала, что не буду переводить его матери на карту деньги каждый месяц. Пришлось преподать им урок.

Наталья пристально смотрела на дисплей мобильного, в третий раз просматривая сообщение от матери мужа. «Наталья, прошу не забыть о завтрашнем переводе обычной суммы. Тарифы на коммунальные услуги возросли». Под »обычной суммой» подразумевалось 50 тысяч рублей ежемесячно. И это при том, что Татьяна Павловна обеспечивала себя достойной пенсией и являлась владелицей собственной благоустроенной квартиры из двух комнат.

Всё началось примерно полтора года назад, тогда Павел лишился работы. Татьяна Павловна в то время великодушно предложила финансово поддержать молодую семью, выдвинув одно условие: после трудоустройства Павла они начнут постепенно возвращать всю сумму долга. Павел довольно быстро, спустя три месяца, получил перспективную должность в сфере IT, но возврат долга трансформировался в регулярное содержание свекрови.

Сначала Наталья сохраняла молчание. Павел имел хороший доход. Она тоже получала неплохую заработную плату, работая врачом-стоматологом в частной клинике. 50 тысяч были ощутимы, но не причиняли существенного вреда бюджету. Однако постепенно тёща начала воспринимать данные денежные переводы как должное, позже настаивая на их увеличении, придумывая для этого различные причины.

«Павел, поговори со своей мамой», — произнесла Наталья мужу вечером после работы. «Мы не сможем обеспечивать её всю жизнь. У нас ипотека, мы хотим отложить средства на отпуск и на будущих детей». Павел отвлёкся от ноутбука и с недовольством посмотрел на свою жену. «Это моя мать. Она оказала нам помощь в непростое время. Мы уже вернули гораздо больше, чем брали взаймы. Да и мы не просили деньги взаймы, а просили помощи. Наталья, что тебе стоит? Ты ведь хорошо зарабатываешь».

Наталья ощутила, как в ней нарастает гнев. Выходит, финансово поддерживать его маму должна именно она, используя собственные деньги, но она решила промолчать. Наталья надеялась, что со временем разум всё-таки возобладает. Но время шло, а положение только усугублялось. Татьяна Павловна стала наведываться к ним в гости намного чаще, каждый раз жалуясь на то, как подорожала жизнь, и намекая на необходимость увеличения материальной помощи. Она открыто упрекала Наталью за приобретение новой пары обуви или посещение ресторана, говоря, что эти денежные средства можно было бы направить на что-то более важное.

Последней каплей стал день рождения Павла. Татьяна Павловна явилась вместе со своей сестрой Веры Павловны, которая отличалась ещё большей въедливостью. Весь праздничный вечер они обсуждали, насколько нерационально молодые люди распоряжаются деньгами, как в их время умели экономить и дорожить каждой копейкой. «А ведь можно было бы и родителям помогать гораздо больше», — многозначительно отметила Вера Павловна, рассматривая новый холодильник на кухне. «А у моего сына жена, просто золото, всегда заботится о старших». Наталья сжала зубы и продолжала накрывать на стол. Павел старался не замечать происходящего. «Мам, может, хватит?» — неуверенно произнёс он, словно гость.

Когда Татьяна Павловна вновь затронула тему о том, что современная молодёжь не умеет планировать бюджетные расходы, она взорвалась: «Что значит хватит? Разве я не могу высказать своё мнение? Я же не для себя стараюсь. Просто хотелось бы иногда побаловать внуков, сходить с ними в театр, а на одну пенсию хватает только на еду». Наталья не выдержала: «Татьяна Павловна, но вы ежемесячно получаете от нас 50 тысяч рублей. Плюс ваша пенсия. Этого более чем достаточно для комфортной жизни одного человека».

Наступила напряжённая тишина. Лицо Татьяны Павловны покраснело. Вера Павловна от удивления открыла рот. «Как ты смеешь так разговаривать? — вспылила свекровь. — Я своему сыну помогала, а не тебе. И вообще, это не твои личные деньги, а общие, семейные». «Простите, но половина этих денег — мои, и я считаю, что пора прекратить эти переводы. Мы уже вернули вам гораздо больше, чем получили от вас в качестве помощи».

Павел побледнел. Он метался взглядом между женой и матерью, не понимая, чью сторону ему следует принять. «Наталья, только не сейчас», — пробормотал он. «А когда, — не отступала Наталья, — когда у нас появятся дети, и нам нечем будет их содержать, когда мы не сможем выплачивать ипотеку?» «Павел! — голос Татьяны Павловны звучал от негодования. — Ты позволишь своей жене оскорблять свою мать?» Павел посмотрел на Наталью так, будто она совершила предательство. «Наталья, извинись перед мамой». «За что? За то, что у меня нет желания содержать взрослого, чужого мне человека?».

«Чужого? — взвизгнула Татьяна Павловна. — Да я тебе не чужая вовсе! Я являюсь матерью твоего мужа!». «И это не даёт вам права жить за наш счёт», — твёрдо заявила Наталья. «Я больше не буду делать переводы. Всё».

То, что произошло далее, Наталья не могла себе представить даже самом страшном сне. Павел мгновенно поднялся с места, и в его глазах она увидела такую ярость, какой раньше никогда не замечала. Он подошёл к ней, замахнулся и со всей силы ударил по щеке. «Получай, паразитка! — прошипел он, — за то, что посмела оскорбить мою мать!». Наталья застыла в оцепенении, её щёку жгло огнём, а в ушах непрерывно звенело. Татьяна Павловна и Вера Павловна наблюдали за происходящим с нескрываемым чувством удовлетворения. «Правильно, Павлуша, — одобрительно кивнула свекровь. — Покажи этой выскочке её место».

Наталья медленно прикоснулась рукой к пылающей щеке. В голове беспорядочно мелькали мысли. Муж ударил её в присутствии его матери на семейном торжестве из-за денег. Нет, не из-за денег, а из-за того, что она осмелилась возразить его драгоценной мамочке. «Павел, — тихо проговорила она, — ты поднял на меня руку». «И ещё раз ударю, если продолжишь в том же духе», — огрызнулся он, всё ещё багровый от злости. «Нечего с ней церемониться, — вмешалась Вера Павловна, — в наши времена мужья умели держать жён в узде, а то развелось тут невесть что».

Наталья взглянула на этих троих людей: на мужа, поднявшего на неё руку, и на двух злобных старух, которые этому радовались. И вдруг её охватило спокойствие, кристальная ясность. «Хорошо, — ровным тоном произнесла она. — Теперь я поняла, как вы ко мне относитесь и что я для вас значу».

Она развернулась и пошла в спальню. За спиной она услышала удовлетворённый голос Татьяны Павловны. «Правильно сделал, сынок. Давно нужно было поставить её на место, а то совсем распоясалась». В спальне Наталья достала из шкафа сумку и начала собирать свои вещи. Руки не дрожали, мысли были ясными. Завтра она подаст на расторжение брака, а пока переночует в гостинице. Но сначала нужно было сделать несколько вещей. Наталья взяла ноутбук…